Звонок большой перемены только прозвенел, а в школьной столовой уже собралась огромная толпа народу, которая шумела и толкалась, как стая дворовых собак при виде еды.

Пётр не нашёл места, чтобы спокойно посидеть и поесть, и всё его раздражение вырывалось наружу. Он заметил пацана из параллельного класса, типичного отличника, который сквозь очки изучал метания Петра по столовой.

— Чего смотришь, задрот?

Пётр наклонился над столом, оперевшись набитыми костяшками в грубую поверхность покрытую дешевым лаком. Отличник был того же возраста, что и сам Пётр, но в три раза меньше.

Не дождавшись ответа, Пётр повторил:

— Тебе жить надоело, урод.

Не зная, куда еще деть свою злость, он обошел стол, встал к очкарику почти вплотную и навис над ним:

— Ну и хули ты сделаешь, мудила? Учителя позовешь?

— Нет, нет. Я никого не позову.

Очкарик сжался, окончательно став похожим на маленького ребенка, словно пытаясь исчезнуть из школы и оказаться дома. Пётр представил, как хорошо может выглядеть дом очкарика, от чего разозлился ещё больше.

— Чего в глаза не смотришь, когда отвечаешь? Не уважаешь меня что ли? Да я таких, как ты, пачками могу уложить.

И в подтверждение этой мысли Пётр врезал ему. Одного удара хватит, чтобы тот понял, кто тут главный. Очкарик упал на пол, очки слетели с него и он начал жалко, как таракан ползать, пытаясь их найти. Пётр с удовлетворением смотрел на него и думал о том, как же легко раздавить это насекомое. Достаточно просто наступить на него. В этот момент он ощутил прилив силы. Ему стало очень и очень хорошо.

Пётр наклонился над своей жертвой и произнес прямо на ухо:

— В следующий раз думай, прежде чем выебываться. После чего Пётр вышел из столовой обратно на территорию своих охотничьих угодий.

Два года назад

— Ты в нашей школе новенький. Делай как я говорю и всё будет пучком. Понял меня? Петя кивнул, как можно увереннее. Новая школа после переезда — всегда опасное место. И он хотел знать, что его никто не тронет.

— Хорошо. Сбегай, купи мне пива тогда.

— Но…как я это сделаю? Мне же не продадут.

Старшеклассник приобнял его, прижав к себе, почти по-отечески:

— Как ты это сделаешь — твое дело. Но когда я говорю, ты делаешь. Ясно?

Петя кивнул еще раз и побежал в сторону ближайшего ларька, надеясь, что денег с завтрака хватит.

В мыслях крутилось разное. С одной стороны, он чувствовал себя униженным, а, с другой стороны, он только что приобрел друзей, тех, кто не бросит его в беде. Он видел, что они сильные, а именно такие могут добиться всего.

Петя бежал к ларьку и думал о том, что теперь ему некого бояться. Теперь он не будет один.

Десять лет назад

Петя сидел на кухне, пока папа с мамой громко ругались в комнате их маленькой однушки. Петя зажимал уши, но до него всё равно доносились обрывки фраз и мата. Петя очень обрадовался, когда папа вернулся из командировки, но ему не нравилось, что родители ругаются, а что сделать, чтобы это изменить он не знал.

Дверь в комнату распахнулась и из неё выбежала заплаканная мама. Она пробежала на кухню и крепко обняла Петю, отчего он почувствовал себя снова в безопасности и тепле, как раньше, когда они были одни.

Следом на кухню ворвался папа. Его глаза наливались кровью, лицо источало ненависть. Петя сначала даже решил, что это кто-то другой проник в их дом, какой-то злой дядька, который хочет их убить, но это был всего лишь его папа.

— Ах ты, сука! — заорал папа. Мама приложила руки к ушам Пети, от чего он перестал разбирать слова и видел только как сжимаются губы, открываются рты и корчатся рожи. Смешной спектакль, напоминающий кукольный, но никто не смеется и чувство опасности подкрадывается со спины.

Папа что-то сказал такое, что мама перестала прикрывать уши Пети, подошла и залепила сильную пощечину папе. Тот обезумел ещё больше, взревел и врезал ей кулаком. Мама безвольно повалилась на пол, как мягкая игрушка, и зарыдала так сильно, словно звуки прорывались из потустороннего места, будто плакала не она одна, а целый хор мам. Петя подбежал к ней и приобнял, пытаясь защитить и успокоить.

Петя бросил злой, полный ненависти взгляд на отца. А отец стоял растерянный, будто вернувшись только что из самого длинного похода и оказавшись в незнакомой обстановке. Силы и ярость покинули его, а лицо обмякло. Он развернулся, вышел из кухни, а так же из их жизни, навсегда.

Петя же успокаивал рыдающую маму.

24 сентября 1999 года

— А когда папа вернется?

— Скоро, Петенька, очень скоро.

— Хочу обнять папу.

— Знаю, сынок. Скоро уже сможешь.

Мама обняла Петю, и тот расплылся в улыбке. Дома — всегда спокойно и хорошо, он любит бегать по улице и играть, но дома его ждет мама, а это лучше всего. Мама сказала, что уже через два года Петя пойдет в школу, где он сможет подружиться с другими детьми. Петя обнимал маму и представлял, как же, наверное, интересно будет в школе и сколько друзей у него там будет.

Где-то на фоне из телевизора человек в костюме говорит суровым, жестким тоном: «…Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов».